Нет предела восхищенью.
Я восхищаюсь, господа. Я смотрю кругом – и восхищаюсь. Посмотрите, как похорошел город: фонари кругом, иллюминация. Фасады разноцветные вдоль главных дорог. Новые, хорошо отмытые машины – много, много машин. Торговые центры как ульи жужжат: там прекрасно одетые люди покупают себе прекрасные вещи, таким образом повышая прекрасность своего (и города конечно) бытия. У нас теперь есть разметка, и нет трамваев. И правильный асфальт из Москвы до самой площади Ленина проложен уже почти, того и гляди – потекут по нему к нам инвестиции. И тогда в городе станет жить еще лучше.
Ведь нам есть куда расти? Конечно же, есть! Главное – чтобы рулили кораблем с нами на борту правильные люди. Самые правильные из наиболее верных. Они знают, куда мы плывем. У них карта и компас. И подзорная труба. А мы должны в них верить, потому что у нас всего этого нет. Мы на этом корабле – балласт, и наше дело – не перемещаться резко там внизу, иначе все потонем.
Но когда плывешь на таком прекрасном со всех фасадов корабле, разве важно, где твое место? А если уж честно, то в трюме всяко лучше, чем на рее: ветру меньше.
Тем более, время сейчас такое, когда все должны перестать желать странного и вообще «бренчать». Общество достигло состояния равновесия. А оно – равновесие – штука по природе своей зыбкая. Поэтому все, у кого есть плечи, руки, спины, головы и проч. подходящие случаю опоры, должны постараться это равновесие удержать. Сколь можно долго. Любой ценой. Как Сталинград. Чтобы не пришлось менять правила игры, к которым все, так или иначе, приспособились.
Это я к чему?
Это я озвучиваю настроения ответственных людей.
Людей, которых я глубоко и искренне уважаю. Которые делают для города много, очень много.
А чувство внутреннего сопротивления у меня возникает, видимо, исключительно по причине природного диссидентства и окаянства. И проистекающей от того недальновидности.
Поэтому я отказываюсь от предоставленного мне форматом права слова. Пусть отдуваются классики.
А. и Б. Стругацкие, роман «Хромая судьба», 1982 год: «Государственный аппарат, господа, во все времена почитал своей главной задачей сохранение статус-кво. Не знаю, насколько это было оправдано раньше, но сейчас такая функция государства попросту необходима. Я бы определил эту функцию так: всячески препятствовать будущему запускать щупальца в наше время, обрубать эти щупальца, прижигать их каленым железом… Мешать изобретателям, поощрять схоластов и болтунов… в гимназиях ввести повсеместно исключительно классическое образование. На высшие государственные посты – старцев, обремененных семействами и долгами, не моложе шестидесяти лет, чтобы брали взятки и спали на заседаниях. (…) Талантливых ученых назначать администраторами с крупным окладом. Все без исключения изобретения принимать, плохо оплачивать и класть под сукно. Ввести драконовские налоги на каждую товарную и производственную новинку. (…)
– Вы совершенно правы, - сказал Голем. – А то у нас нынче все радикалы. Даже директор гимназии. Консерватизм – вот наше спасение.
Виктор хлебнул джину и сказал горестно:
– Не будет никакого спасения. Потому что все дураки-радикалы не только верят в прогресс, они еще и любят прогресс, они воображают, что не могут без прогресса. Потому что прогресс – это, кроме всего прочего, дешевые автомобили, бытовая электроника и вообще возможность делать поменьше, а получать побольше. И потому каждое правительство вынуждено одной рукой… то есть не рукой, конечно, одной ногой нажимать на тормоз, а другой – на акселератор. Как гонщик на повороте. На тормоз – чтобы не потерять управление, а на акселератор – чтобы не потерять скорости, а то ведь какой-нибудь демагог, поборник прогресса, обязательно спихнет с водительского места.
– С вами трудно спорить, – вежливо сказал Павор.
– А вы не спорьте, – сказал Виктор. – Не надо спорить: в спорах рождается истина, пропади она пропадом

P.S.: «А чтобы наши спутники больше не падали, Госдума примет ряд важных поправок к закону всемирного тяготения». Это тоже цитата. Интернет. Фольклор. Год 2011-й.